"Лучший спасатель"

рассказ

ЛУЧШИЙ СПАСАТЕЛЬ

С неба пушистыми хлопьями медленно падал снег. Падал уже давно, с неделю, не меньше. От него густой ельник вокруг бревенчатого дома все больше преображался, становился похожим на лес из волшебной сказки. Разлапистые ветви с трудом держали снеговые подушки, а те сверкали, переливались разноцветными искрами. Им вполне хватало для этого света, хотя туманный солнечный круг едва виднелся сквозь тучи.

Руслан вышел на крыльцо и сощурился. От дома, стоящего на просторной опушке, к ельнику вела цепочка детских следов. Значит, Фатима снова ушла в лес, хотя Руслан много раз просил ее этого не делать. А ведь она уже не плохо понимает по-русски.

Левее следов, оставленных босыми ногами девочки, тянулась по снегу заметная борозда, и Руслан прекрасно знал, от чего она осталась. Ведь росточку в Фатиме было даже меньше, чем положено семилетней девочке, поэтому большой плюшевый заяц, с которым она не расставалась ни на минуту, волочился задней лапой по снегу, оставляя приметный след.

Ничего не помогает… Сколько ни уговаривай, сколько ни запрещай, Фатима все равно уходит в лес, волоча за собой уже изрядно испачканного плюшевого зайца. Но постирать его тоже не было ни малейшей возможности, так как стоило его попытаться отнять, девочка впадала в нешуточную агрессию. Во время таких проявлений, конечно, Руслан волновался не за себя. Он без труда справлялся с Фатимой, даже когда на нее накатывало всерьез. Волновался он скорее за нее, хотя и не только. Поводов для волнения было у него предостаточно. И в первую очередь -- эти походы в лес.

Руслан уверял себя, что предусмотрел все. Главное, дом построен в такой глуши, что и вездеходом-то не добраться. И когда случалось что-то по работе, за Русланом приходилось высылать вертолет. К счастью, случалось такое не часто, и надобность в Руслане возникала лишь в самых крайних случаях, когда не справлялся больше никто. Если ситуацию могли разрешить другие, начальство старалось не беспокоить, за что Руслан был безмерно благодарен. Ведь на нем была ответственность за Фатиму. Очень большая ответственность.

Возможно, если бы не девочка, Руслан предпочел бы куда более активную деятельность. Такую, как раньше, когда он служил рядовым спасателем в МЧС. Работы было невпроворот, и жизнь людей зависела от его умений, сноровки и быстроты принятия решений. Хотя сейчас тоже зависит. Возможно, зависит даже намного больше. И все же Руслана тяготила необходимость безвылазно сидеть дома, вдали от людей, смотреть телевизор и слушать рацию.

К тому же телевизор не отличался многообразием репертуара. Из всех спутниковых каналов лишь мультики могли удержать Фатиму в кресле перед экраном. Все остальное она попросту игнорировала. А когда шли мультфильмы, она пялилась на экран, почти не моргая, чуть приоткрыв рот, а цветные блики переливались в ее черных глазах.

Снег шел и шел. По прогнозу так будет сыпать еще неделю, потом обещали несколько солнечных и морозных дней. Руслан боялся, что такими темпами следы заметет за пару-тройку часов, и потом отыскать Фатиму будет сложно. Но идти за ней он не спешил. Он хотел, чтобы она все же ощутила надобность в наличии дома и необходимость самостоятельно возвращаться назад.

Стараясь хоть чем-то заинтересовать девочку, он как-то завел в подвале кроликов. Но они не прижились. А вот крысы на корм собрались в изрядных количествах, облюбовали подвал и принялись в нем плодиться. Зверьков, пусть и не кроликов, но тоже пушистых и теплых, Фатима без внимания не оставила. Иногда по нескольку часов пропадала в подвале. А потом ее все равно тянуло в лес. Как магнитом. И всегда в направлении ближайшего города, хотя до него было по тайге полных полтысячи верст.

Конечно, одолеть даже четверть этого расстояния Фатиме было не по силам. Особенно через непролазные чащи и девственные сугробы. И все же, когда Руслан смотрел на ее следы, на душе у него делалось нехорошо. И неизбежно, вновь и вновь, вспоминался день знакомства с Фатимой. Тогда все и началось.

В тот день жара перевалила за сорок. Реальность состояла из едкой пыли, палящего солнца, обрушившихся железобетонных зданий и торчащей в небо оголенной арматуры. Неустанно, целый день и всю ночь тарахтели генераторы, урчали экскаваторы, вороша ковшами груды обломков. Звонко били в бетон жала отбойных молотков. Не было бы такой жары, было бы и легче работать, и больше было бы шансов найти переживших это чудовищное землетрясение. Но никто не жаловался. Все работали, хотя было понятно, что шесть суток, прошедших со дня катастрофы, это уже предел. Даже если кто остался живым под обломками, жара и обезвоживание уже доконали их.

И все равно, раз в два часа наступали десять минут тишины. Всю технику останавливали, а потом слушали, не стучит ли кто, не кричит ли. Но уже два дня, как эта мера стала формальностью. Последнего живого подняли из завалов подземной парковки именно два дня назад. И теперь в минуты тишины только ветер, жаркий удушливый суховей, жалобно стонал в искореженных арматурных прутьях. Словно пел последнюю песню тем, кого уже не вернуть.

На жаре трупы давно уже начали гнить. Их тоже необходимо было достать, потому что запах тления набирал силу, так что к шестому дню поисковых собак пришлось убрать подальше от места работ. Сами спасатели, особенно те, кому приходилось ползать под завалами, облачились в изолирующие противогазы. В герметичных шлемах и с баллонами за спиной протискиваться в узких проходах было неудобно, но без них невозможно вовсе. Какая бы ни была воля, организм все равно отвечал на столь сильный запах рвотным рефлексом.

Руслан медленно продвигался по узкому проходу между сломленными бетонными плитами у западных ворот подземной парковки. Над ним высилась пирамида руин тридцатиэтажного здания. Он ее физически ощущал. Точнее не ее саму, а ее тяжесть. В узкой каменной щели было тесно, невыносимо жарко и совершенно темно. Только луч нашлемного фонаря упруго раздвигал плотное, заполненное мелкой взвешенной пылью пространство.

Конечно, он искал трупы. Если бы не жара и не вонь, собаки с этим справились бы намного лучше. Но от мощного духа тления они теряли не только нюх, но и адекватность – скулили, отказывались выполнять команды, а у некоторых возникала совершенно беспричинная агрессия. Отыскать живых Руслан, как и другие, отчаялся. Но другие делали вид, что надежда еще есть, что бывало, мол, находили и через неделю, хотя каждый понимал – пустое. Да, так, безусловно, легче для психики, но к реальности оно отношения не имеет.

И вдруг какая-то неясная тень быстро пересекла луч фонаря. Руслан даже вздрогнул от неожиданности. Такого он точно не ожидал. Ну, если и представить, что кто-то выжил, то бегать он точно не сможет после голодовки и обезвоживания. Крыса? Крупновато для крысы.

В спасателях боязливым не место, но инстинкты и рефлексы подавлять получается не всегда. Спина похолодела, по коже вдоль позвоночника пробежали тяжелые струйки пота. Вот те нате, хрен в томате! Узнали бы ребята наверху, подняли бы на смех. Вот только Руслану было совсем не до веселья. А воображение, зараза такая, тут же услужливо начало выуживать из памяти истории про крокодилов, живущих в метро, про оживших мертвецов и крыс, величиной с овчарку. Большое спасибо ему, сказать нечего.

Впрочем, быть храбрым, вовсе не означает, что страха нет вовсе. Но трус от страха бежит, а человеку посмелее опасность дает толчок к переходу на аварийный режим, когда все ресурсы организма надо бросать в дело. В общем, кому бежать, а кому драться. Руслан относил себя скорее ко вторым. Хотя, идти в огонь и в воду далеко не всегда получалось без содрогания.

До слуха донесся шорох. Руслан протиснулся глубже в дыру между плитами, а дальше было не так тесно. Он оказался в частично уцелевшем помещении щитовой или чего-то подобного. Все пыльное -- стол, кресла, треснутые мониторы, шкафы с рубильниками… Светлое пятно от нашлемного фонаря скользило по стенам, выхватывая из темноты предмет за предметом. В углу обломки шкафа. Он осел внутрь себя самого под весом надавивших плит перекрытия. И стоило лучу упереться в доски, из них, раскидав мусор во все стороны, рванулся под стол кто-то размером с крупного пса. Руслан так и подумал – собака. Он мог поклясться, что видел тень от длинных ушей. Правда, слишком уж длинных для собаки, что сильно насторожило.

Руслан тихонько присел, заглянул под стол. И оторопел от увиденного. Под столом, сжавшись в комочек, забившись в угол, прикрывшись рукой от света, пряталась девочка лет семи, обняв огромного плюшевого зайца с длинными, отбрасывающими тени, ушами.

Она с этим зайцем так и не расстается. Руслан вывез ее из Турции фактически контрабандой. Но оформить документы легально не получилось бы точно. Как минимум, потому что Фатима не прошла бы ни один медицинский осмотр. А вот контрабандой ее вывезти было легко – девочке уже не страшен был ни мороз грузового отсека в самолете спасателей, ни отсутствие в нем пригодного для дыхания воздуха.

Трудности начались позже. К примеру, как произошедшее объяснить начальству? А ведь в любом случае правда вылезла бы на первой же медкомиссии, которую штатно проходят спасатели. Фатиму еще ладно, можно попросту спрятать в глухой сибирской тайге и не показывать никому. А себя?

Руслан, в который уж раз, потрогал два небольших круглых шрама у себя на шее. Девчонка маленькая, а юркая и сильная, оказалась, как черт. Еле с ней справился… Хотя справился – звучит теперь весьма относительно. Скорее заломал. Но все равно уже было поздно.

Впрочем, все оказалось не так ужасно, как могло быть. Федор Семонович, шеф, хоть и крякнул от удивления, когда Руслан продемонстрировал ему, что может обходиться без воздуха, сколько угодно, но все же принял это с присущей ему практичностью. Если есть спасатель, который не горит в огне, не тонет в воде и может внимания не обращать на любую радиацию, то что тут худого? Будет лучшим спасателем, и все дела. А насчет медосмотров можно урегулировать и административным ресурсом. Благо Россия – не Америка. И никогда ей не станет.

Снег все сыпал и сыпал. Руслан подумал, что надо все же искать Фатиму. А то мало ли что… Забредет в глушь какой-нибудь местный охотник, и что тогда? Нет, такую ответственность Руслан взять на себя не мог. Он вздохнул, и по скрипучим ступеням спустился с крыльца.

Завтра, возможно, снова придется запирать Фатиму в клетке под полом, лететь вертолетом, и работать там, где больше работать попросту некому. Внутри воняющих озоном и трещащих от радиации аварийных атомных станций, среди пылающих цистерн нефтяных складов, в заполненных газом шахтах. Куда никто, кроме Руслана, не сможет и сунуться.

За ближайшими елями захрустел снег. Руслан подумал, что лось, но это была Фатима. Первый раз вернулась сама. Если так дальше пойдет, то прямо камень с души. Она топала почти точно по старым следам, волоча за собой плюшевого зайца. Все ее лицо было в крови. Руслан напрягся. Но потом разглядел у девочки на носу смешно прилипшую лосиную шерсть и успокоился. Нет. Далеко. Ни до города, ни до людей ей не добраться. А вот лося надо будет найти по следам, а то тоже – не известно чем кончится.

Начиналась метель. Надо торопиться, а то, действительно, не замело бы следы. Потом, ищи этого лося… Руслан стряхнул ледяную крупу, осевшую вокруг воротника. Привычка. Снег давно уже не таял на его плечах.

(c) Дмитрий Янковский, 2014